?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
И все к Пушкину тянет…
пиджак
vasily_ovsepyan
28 Января 2016
В 1999 году в честь 200-летия со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина редакцией муниципальной газеты «Горный край», литературной студией «Ступени» при спонсорской помощи ОАО «Нижнетагильский металлургический комбинат» (генеральный директор А. Л. Шевцов) был издан юбилейный альманах «Есть память обо мне». Это была одна из первых удачных попыток использовать электронный набор и офсетную печать в типографской практике.

Альманах по тем временам получился шикарным и сразу стал раритетным изданием. Скажу честно мне, как автору идеи, до последнего дня не верилось, что у нас все получится, но с такими энтузиастами, как редактор В. А. Барановский, прекрасный журналист-культуролог А. А. Егорова и преподаватель художественно-графического факультета НТГПИ Виктор Белахонов и другими энергичными людьми, мы добились своей цели. Не всем в «ГК» нравилась наша затея, но сейчас это уже неважно.

Сегодня, когда я смотрю на обложку с профилем великого поэта в компьютерной обработке, а это его рисунок, на сердце становится тепло, ибо каждый русский человек, а не толпа завистников, испытывает такое же чувство. Следует отдать должное Аде Алексеевне Егоровой, что она в первой главе «По следам "Тагильской находки"» отнеслась с большим вниманием к письмам семьи Карамзиных, которые прославили наш город на всю страну и на весь мир и стали ярким брэндом, а также важнейшей страницей пушкиноведения. Коллизия этой главы построена не только на отрывках из письма матери – Екатерины Андреевны Карамзиной, с известием о смерти поэта, адресованного из Санкт-Петербурга сыну Андрею Николаевичу, тому самому, который десять лет спустя станет мужем овдовевшей Авроры Карловны Шернвальд-Демидовой и соуправителем тагильских заводов, но и ее письмах дочери – Софи Карамзиной, от 17 сентября и 29 декабря 1936 года, а также от 30 января 1837 года. В них прослеживается неоднозначное отношение к Александру Сергеевичу. И более того, до глубины души потрясает раскаяние в письме младшего сына Александра Николаевича Карамзина к брату Андрею в марте 1837 года. Последний служил с Дантесом в одном полку и представлялся ему остроумным и безобидным малым. Вот, что он сообщает: «Без сомнения, Пушкину было тяжело, когда я у него на глазах дружески пожимал руку Дантесу, стало быть, и я способствовал в том, чтобы растерзать это благородное сердце... Гений, составляющий славу своей родины,.. был оскорблен чужеземным авантюристом.., который хотел замарать честь Пушкина, и когда он, исполненный негодования, заклеймил позором своего противника, тогда собственные сограждане поднялись на защиту авантюриста и стали извергать хулу на великого поэта... Только после его смерти я узнал о поведении Дантеса – и немедленно порвал с ним... не подлежит сомнению, что он обманул меня красивыми словами и заставил видеть преданность и высокие чувства там, где была только гнусная интрига... Всего этого достаточно, брат, чтобы ты не подавал руки убийце Пушкина. Плачь мое бедное отечество! Не скоро ты родишь такого сына. На рождении Пушкина ты истощилось!»

Эти пророческие слова актуальны и поныне. Ни Нобелевские лауреаты, ни лауреаты Сталинской, Ленинской, Государственной премий и дважды Герои Социалистического труда, генералы Союза писателей СССР со своим идеологическим творчеством не могут сравниться по таланту и гениальности с Пушкиным. Он остается непревзойденным гением русской словесности, предсказавшим судьбу России в историческом развитии. Позволю себе процитировать ХХХIII строфу из седьмой главы романа «Евгений Онегин», которая и сегодня кажется фантастической:

Когда благому просвещенью

Отдвинем более границ,

Со временем (по расчисленью

Философических таблиц,

Лет чрез пятьсот) дороги, верно,

У нас изменятся безмерно:

Шоссе Россию здесь и тут,

Соединив, пересекут.

Мосты чугунные чрез воды

Шагнут широкою дугой,

Раздвинем горы, под водой

Пророем дерзостные своды,

И заведет крещеный мир

На каждой станции трактир.

Скажите мне, откуда такая творческая фантазия у человека первой половины ХIХ века? Не увидел ли он из своего прекрасного далека грядущий мост Судьбы и Веры, который навеки соединит Крым с материковой Россией? И, может быть, поэтому в своем стихотворении «Пророк» поэт особо подчеркнул следующие строки: «И вырвал грешный мой язык, и празднословный и лукавый, и жало мудрые змеи. В уста замерзшие мои. Вложил десницею кровавой»?

Посему сегодняшнее празднословие и лукавство в современной литературе заслуживает большого осуждения. Однако зачем расстраиваться еще и по данному поводу – Интернет, как и война, все спишет.

А теперь обратимся к комментариям к письмам известного литературоведа Ираклия Андронникова, который заключает следующее: «В своих письмах Карамзины часто говорят об одном, но каждый из них освещает факты про-своему. Благодаря этому мы видим Пушкина, словно в стереоскопе, объемно. А в совокупности эти письма составляют целую повесть о борьбе и гибели Пушкина. Такие письма стоят романа».

Я бы добавил – не только романа, но и глубоких исследований толковых ученых. При этом напомним о тех людях, кто открыл письма и сохранил их во времена Гражданской и Великой Отечественной войн и сталинского террора. Благо, впервые о «Тагильской находке» в начале 50-х годов прошлого века сообщили не московские ученые мужи, а инженер-металлург Н. С. Боташев «из семьи потомственных интеллигентов, краевед, всерьез изучающий историю» Урала. Он рассказал о письмах Карамзиных в городской и областной газетах и отправил выборки в журнал «Новый мир». Вот посему по заданию редакции журнала из Москвы приехал к нам знаменитый литератор И. Андронников. Ему впервые представили старинный альбом – красный сафьяновый, с золотым тиснением и зелеными тесемками, в котором было 64 письма общим объемом 340 страниц на французском языке. Разумеется, «обояшка» Ираклий очаровал тагильских музейщиков и краеведов, и в итоге знаменитые письма вместе с предприимчивым грузином перекочевали в столицу, найдя вечное пристанище в Московском музее А. С. Пушкина на Кропоткинской улице, а тагильчанам остались только копии.

Размышляя сейчас обо всей этой истории, я полагаю, что иного варианта ее завершения в едином и неделимом СССР быть не могло в силу общей коллективной психологии. Тогда приоритет Москвы не подвергался сомнению. Однако сегодня Нижний Тагил и Пригород не отдают московским «варягам» на разграбление Юрьев Камень, и правильно делают. И это не проявление псевдопатриотической психологи и регионального сепаратизма, а самый настоящий патриотизм – любовь к малой родине. Уверен, при нынешней ситуации Ираклий Андронников не увез бы в столицу оригиналы писем Карамзиных, а получил бы в качестве жеста доброй воли только копии, потому что у тагильских музейщиков собственная гордость, и музей-заповедник «Горнозаводской Урал» достоин таких раритетов. Кстати, 2016 год объявлен в России Годом Н. М. Карамзина в честь 250-летия со дня рождения выдающегося ученого.

Василий ОВСЕПЬЯН.

http://tagilvariant.ru/news/culture/i_vse_k_pushkinu_tyanet/